Прокуратура – это институт, который должен стоять на страже закона и справедливости. Но что происходит, когда ее попытки объяснить ситуацию не развеивают сомнения, а наоборот – их умножают? Недавний пример – заявление Киевской городской прокуратуры относительно “незадекларированного имущества” сотрудницы Виктории Гончаровой. Несмотря на серьезные упреки, профессиональная защита чести ее мундира выглядит, мягко говоря, несколько по-детски. Слишком уж много щекотливых фактов и “совпадений” в этой резонансной истории, чтобы впопыхах списывать все на случайных лиц и непослушных журналистов.
Медвежья услуга института
В ответ на журналистские публикации о ее возможном незадекларированном имуществе и коррупционных связях, ведомство через свою пресс-службу обнародовало текст, который должен был бы снять все вопросы. Вместо этого он оставил больше пространства для сомнения, чем внес ожидаемой ясности. Несмотря на все безапелляционные утверждения вроде:
- Распространенная информация не соответствует действительности, имеет манипулятивный характер и направлена на дискредитацию как отдельной работницы прокуратуры, так и института в целом.
Однако конкретных фактов или опровержений мало – только общие фразы и призыв к “представителям средств массовой информации проверять факты перед публикацией и обращаться за официальными комментариями и дополнительной информацией об имущественном состоянии сотрудницы прокуратуры в пресс-службу в случае необходимости”.
Такой подход, возможно, и имел целью защитить репутацию сотрудницы, но получилось так, что он лишь подогрел интерес к теме. Ирония в том, что такое “опровержение” выглядит куда манипулятивнее, чем журналистские расследования, которые оно пытается опровергнуть. И вряд ли соответствует имиджу такой серьезной институции.
Кто формирует имидж прокуратуры?
Видимо в ведомстве уверены, что это делают журналисты, а не сами сотрудники, в первую очередь. Но дело в том, что проблемы с репутацией прокуратуры не являются чем-то новым. Время от времени в информационном пространстве появляются истории, которые бросают тень на ее деятельность.
Из недавнего стоит лишь вспомнить скандал с “прокурорами-уклонистами”. Еще весной Министерство здравоохранения отменило фиктивные инвалидности 74 прокуроров. Еще 348 человек со статусом “инвалидов” до сих пор работают в прокуратуре – и только сейчас новоназначенный генпрокурор Руслан Кравченко решил направить их на проверку в Квалификационно-дисциплинарную комиссию прокуроров (КДКП).
Как так случилось, что сотни прокуроров вдруг оказались “больными”? И почему, через несколько месяцев, этим вынужден заниматься уже следующий глава ведомства? Это же не СМИ придумали – это факты, которые сама прокуратура признавала, но не очень хотела объяснять.
Это довольно привычное дело, когда те или иные ведомства вместо того, чтобы разобраться с внутренними “инвалидами”, крайними выставляют медиа. Случай с Викторией Гончаровой вроде бы не о больничном статусе, но по сути касательный.
Нецензурная брань vs цензурированная правда?
Теперь к делу Виктории Гончаровой. Прокуратура выдала заявление, в котором называет обвинения о ее незадекларированном имуществе “манипулятивными” и “направленными на дискредитацию”. Но что именно опровергнуто? Ничего конкретного. Вместо фактов – размытая история о “случайной встрече” с фигурантом уголовного производства еще в 2019 году, которая якобы началась с “нецензурных высказываний” и вылилась впоследствии в целую медиакампанию против добропорядочного прокурора.
Серьезно? Это звучит как сценарий дешевого детектива, где главный герой неожиданно наступает кому-то на левую ногу, а потом его преследуют годами. Если убрать возмутительную нецензурную брань, то эту увлекательную историю от пресс-службы Киевской городской прокуратуры впору рекомендовать для внеклассного чтения ученикам, скажем, младшего школьного возраста. Потому что старшие уже могут задуматься.
Если это все, что можно сказать в защиту мундира своей сотрудницы, то возникает вопрос: это попытка опровергнуть или, скорее, скрыть? Когда говорят, что СМИ злостно манипулируют, но не приводят никаких фактических опровержений озвученной в публичном пространстве информации, это выглядит классическим “переводом стрелок”.
Коррупция в отпуске?
Один из ключевых аргументов ведомственного опровержения – то, что Виктория Гончарова с 2022 года находится в отпуске по уходу за ребенком и не выполняет служебных обязанностей. Это, по мнению ведомства, должно снимать с нее любые подозрения. Но действительно ли это так?
Отпуск по уходу за ребенком – это законное право каждой матери, и никто не ставит это под сомнение. Но в журналистских расследованиях никто не утверждает, что Виктория Гончарова подписывала коррупционные сделки прямо на детской коляске. Речь шла в другом контексте – имущество, связи, стиль жизни, которые радикально не соответствуют официальным доходам.
Речь идет о связях и схемах, которые выходят за рамки официальных полномочий прокурора. Отпуск не означает, что человек автоматически становится кристально чистым. А коррупция – это не только очевидные служебные преступления, это еще и теневые договоренности, которые могут процветать независимо от того, сидит человек в кабинете или дома.
Замалчивание, которое кричит
Один из самых громких вопросов – связи Гончаровой с Игорем Заболотным, люстрированным заместителем прокурора Донецкой области, который после 2014 года работал в “прокуратуре ДНР”, имеет паспорт РФ и ведет бизнес в России. Гончарова арендует у него квартиру на улице Тютюнника. Логичный вопрос: платит ли она аренду коллаборанту, который сотрудничает со страной-агрессором? А если нет, то за какие красивые глаза госпоже прокурору разрешается жить в его квартире?
Прокуратура в своем заявлении об этом – ни слова. Ни одного объяснения, ни одного опровержения. И это при том, что связь с Заболотным – не просто слух, а факт, который легко проверить.
Сборище случайных совпадений
Как замалчивается и то, что муж Гончаровой, Николай, работает в адвокатском объединении Bona Fide Group. Кроме уже упомянутого Заболотного, одним из основателей этой конторы стал Максим Говоруха, еще один люстрированный прокурор, близкий к беглому экс-генпрокурору Виктору Пшонке.
И вот еще случайное совпадение: по данным журналистского расследования, украинская Bona Fide Group имеет связи с одноименной российской группой компаний, зарегистрированной в Москве на Ольгу Нестерову. Утверждается, что “Bona Fide Group” входила в сеть бизнесов подконтрольных семье беглого экс-прокурора Пшонки и использовались для легализации выведенных из Украины состояний в Россию.
Соответствует ли это действительности и “присматривала” ли за этим бизнесом, как предполагают СМИ, Виктория Гончарова – вопрос открытый. Как и то, является ли очередным совпадением то, что украинский “филиал” Bona Fide Group за 2024 год имел чистой прибыли -8 900, то есть работал в минус, – но при этом ее работники могут позволить себе машины бизнес-класса и элитную недвижимость?
Возможно, вместо обвинений СМИ в дискредитации, уместнее дать ответ: не слишком ли много совпадений, которые так или иначе, касаются госпожи Гончаровой и ее окружения?
Незадекларированные совпадения
Наконец, о “якобы незадекларированном имуществе”. Пресс-служба говорит, что это все “ложные утверждения”. Но что именно? То, что Гончарова с мужем катаются на премиум-электромобиле Zeekr 001 за 40 тысяч долларов? Или то, что в их фактическом распоряжении Bentley Bentayga за более чем 100 тысяч долларов с номером АМ5900ИА. В публикациях говорится и о других люксовых автомобилях, которые приписывают к семейному автопарку Гончаровых.
Да, эти авто не фигурируют в декларациях, но откуда же взялись их “фотографии неизвестного происхождения”. А случайно еще упоминается элитные апартаменты и земельные участки, которые также не светятся в официальных доходах прокурора Гончаровой, а, вроде бы, оформлены на мужа и близкое окружение. Хорошо, можно все это в очередной раз списать на то же досадное стечение обстоятельств.
Но тогда чему удивляться, что такая просто мистическая феерия совпадений вызвала внимание журналистской общественности и общественный резонанс? Наверное, дальнейшим логическим совпадением должен был бы стать интерес к делу не только со стороны пресс-службы Киевской городской прокуратуры, но и, скажем, НАПК, ГБР или СБУ. Которые бы смогли уже по-взрослому разобраться со всем этим сборищем фактов и щекотливых вопросов, портящих имидж добропорядочного прокурора Гончаровой В.А.
